6. ТУРЕЦКАЯ ДЕРЕВНЯ

На турецко-болгарской границе. Когда пересекаешь болгаро-турецкую границу, оставляя позади цветущие сады и плодородные поля Болгарии, происходит странная вещь. Мир меняется. Пограничные столбы, словно некая магическая преграда, разделяют два совершенно разных мира. Каких-нибудь два километра, и земля, люди, их привычки и обычаи, общая атмосфера жизни и быта — все становится иным.

Вдоль дороги, ведущей из Пловдива к границе, кипит жизнь и работа: ремонтируется дорога, воздвигаются новые промышленные объекты, строятся жилые дома, на полях, в огородах и в садах копошатся люди, на улицах и дорогах интенсивное автомобильное движение, особенно много грузовиков и тракторов. Движение большое, но без суматохи и толчеи. В больших и маленьких городах и населенных пунктах людно. Все куда-то спешат. Здесь вы не увидите человека, сидящего в бессмысленном ожидании неизвестно чего. Все заняты делом. Повсюду чистота и порядок.

Хозяйство анатолийского крестьянина

На пограничной заставе с болгарской стороны — новые легкие строения, чистенький ресторан, расторопные официанты, улыбающиеся девушки. Таможенный досмотр проходит быстро, деловито. Таможенники любезны и корректны. Никакого шума, громких окриков здесь не услышишь.

Но вот вы пересекли границу. Вас любезно встречает пограничник, отдает честь. Тут же — здание, старое, неопрятное, неприбранное. Чиновник вручает туристско-статистические карточки, которые просит заполнить. Проверяют паспорта. Потом начинаются осложнения. В таможне вас принимаются гонять с места на место. Но это пустяки по сравнению с теми трудностями, которые возникают перед турецкими гражданами, желающими переправить через границу автомобиль. Большая огороженная площадь забита сотнями машин, которые бог знает сколько времени дожидаются, пока будут улажены формальности. Да, не всякий турок решится съездить в отпуск на собственной машине! Непросто и вернуться на родину после нескольких лет, прожитых в чужой стране. Туристам полегче, но в условиях чрезвычайного положения и им приходится несладко. Кум только не заглянут придирчивые таможенники! Случается, что по ошибке сунут нос и в багаж дипломата.

Суетня, толкотня, все куда-то бегут, кричат, кто-то плачет. На ступенях, ведущих в административное здание, группками сидят люди, чаще всего женщины и дети. Мужья носятся, улаживают формальности. Слышатся властные, отрывистые фразы чиновников и робкие, тихие голоса просителей.

Что ищут таможенники?

- Объясните, мне, пожалуйста, что они так старательно ищут? — спросил один из стоящих в очереди иностранцев у находившегося поблизости турка.

- Что ищут? — усмехнулся турок. — Героин. Мы обещали Никсону, что больше не будем выращивать мак и производить опиум. Вот власти и проверяют, не нарушают ли граждане это постановление. Кроме того, они ищут товары, которые запрещено вывозить за границу: оливковое масло, маслины. А главное — нелегальную политическую литературу.

- Какую, например?

- Издания социалистических стран. Для Турции это! порох.

- Вы шутите? — удивился иностранец.

- Ничуть. Так думают наши власти.

В Стамбул через Эдирне. От пограничного пункта по направлению к Эдирне ведет прекрасная, широкая, асфальтированная дорога. Одни автомобили мчатся как на крыльях, другие еле ползут. Все зависит от настроения и психологического состояния водителей.

На полях пусто. Работающих людей не видно. По боковым дорогам время от времени мелькают военные грузовики. Справа, среди подсолнухов, стоят три замаскированных тяжелых орудия. Их дула нацелены в сторону границы. Откроют огонь по первому знаку. Может быть, здесь проходят военные учения? Но и слева от дороги, на заброшенной, необработанной пашне, виднеются черные пятна. Это тоже артиллерийские орудия. Людей в штатском не видно. Лишь изредка в автомобиле, проезжающем по международному шоссе, промелькнет гражданское лицо. А там, на луговой тропинке, стоит танк. Вокруг суетятся военные. Видимо, что-то сломалось. Да, турецкий приграничный пейзаж существенно отличается от болгарского!

Эдирне (бывший Адрианополь) жужжит словно улей. Все куда-то спешат. Повсюду лотки, лоточки, лавочки, заваленные овощами, арбузами, детскими игрушками, безделушками, женскими украшениями. Масса киосков, рассчитанных на туристов. Фотографии, видовые открытки. Продавцы — только мужчины. Женщины заняты более тяжелой работой — дома, по хозяйству. Много старинных зданий, мечетей. С 1362 года и до завоевания турецким султаном Мехмедом II Константинополя (Стамбула) Адрианополь был резиденцией султанов, столицей Османской империи. Сейчас здесь шумно и многолюдно. Город в значительной степени живет за счет туризма. Промышленности или каких-либо других постоянных источников дохода здесь почти нет.

Дуновение свежего ветра — Измит. По обеим сторонам автострады, ведущей из Стамбула в Измит, на протяжении нескольких километров тянутся заброшенные земли. Их не возделывают, да они и неплодородны. Здесь строят дома, мелкие предприятия. Мы проезжаем дачный поселок Пендик на берегу Измитского залива. Место отдыха стамбульцев. Здесь строится небольшая верфь. Ближе к Измиту появляются возделанные поля, сады, огороды. Рядом с финиковыми и оливковыми деревьями возвышаются устремленные в небо кипарисы.

Перед Гебзе автострада кончается и начинается обычное асфальтированное шоссе. Справа от него, на берегу залива, на холме, пышные, стройные кипарисы образуют круг, в центре которого руины из камня. Под ними покоится прах Ганнибала. Здесь, настигнутый римлянами, великий карфагенянин, не желая попасть живым в руки врагов, отравился ядовитым соком цикуты.

В 1968 году это место посетил президент Туниса Хабиб Бургиба. Он возложил цветы и воздал почести величайшему, как он его назвал, африканцу. Президент сказал, что правительство Туниса намерено построить на том месте, где находился Карфаген, мавзолей, куда будет перенесена горсть земли с могилы Ганнибала.

Измит, живописный город, раскинувшийся на довольно крутом склоне холма, любуется своим прелестным отражением в водах залива. Старые деревянные домишки с трудом выдерживают натиск современных каменных строений. Город переживает период бурного роста и модернизации. Здесь много промышленных предприятий: цементный завод, шинный завод «Пирелли», фармацевтическая фабрика. В порту, расположенном в центре города, разгружаются и грузятся большие партии товаров. Из трубы нефтеперегонного завода бьет пламя. Ночью повсюду мерцают разноцветные неоновые огни. Все это производит сильное впечатление.

Очаровательные холмы Болу. На шоссе, ведущем от Измита через Хендек, Дюздже, Болу, Кызылджахамам к Анкаре, большое движение. То и дело образуются пробки. Обгонять длинные колонны грузовиков, черепашьим шагом ползущих в гору, трудно и опасно. Сверху, словно бешеные, не обращая внимания на другой транспорт, мчатся легковые автомобили. Вся надежда на Аллаха. Чтобы он не забывал о своих подопечных, спереди на кабинах светятся надписи «иншаллах». Все в руках Аллаха. Так и курсирует транспорт с товарами из Стамбула в Анкару и обратно. (Кстати сказать, бензозаправочные станции на дорогах имеют свои небольшие электрогенераторы.)

Селения, расположенные между Измитом и Болу, напоминают балканские деревни. Среди пышной зелени стоят такие же, как там, дома, виднеются колодцы, корыта с водой для скота. Коровы здесь не ходят большими стадами. Некоторые хозяева даже держат их на привязи, и они пасутся в траве в придорожных рвах. Стада коз можно увидеть только в горной лесной глуши. Земледельцы пользуются традиционными старинными орудиями — железными плугами, боронами. В упряжках — лошади, иногда коровы или волы. Здесь живут турки и отуречившиеся болгары, югославы и греки, которые приехали по обмену. Женщины не носят чадру, одеваются так, как принято в Южной Европе. Здесь, между прочим, часто можно встретить блондинов, что никак не соответствует нашим представлениям о черных, как смоль турках.

Болу, расположенный на середине пути между Стамбулом и Анкарой, зеленым пятном выделяется среди однообразного желто-серого пейзажа. В нескольких километрах к западу от города тянется самая высокая в этом районе горная цепь. Шоссе вьется по склонам. Вдоль дороги — мотели, небольшие гостиницы, кафе. Много станций обслуживания, где можно не только заправиться бензином, но и получить техническую помощь. Проезжающих радушно встречают в кафе, ресторанчиках и барах. По установившемуся обычаю, путешественники делают остановки, отдыхают, закусывают, набираются сил для дальнейшего путешествия. Из мотелей, террасы которых нависают над горными обрывами, открываются необычайной красоты виды на горные склоны, покрытые лиственными деревьями. Свежий, живительный ветерок, который веет здесь даже в самые знойные дни, приносит прохладу и возвращает силы, утраченные за время мучительной и долгой дороги. Летом здесь прекрасно. Зато зимой автомобилист может встретиться с самыми страшными опасностями вроде внезапных снежных буранов и гололеда.

Меланхолический пейзаж. Дальше дорога идет над скалистыми обрывами и ущельями. В летние дни, когда нещадно палит солнце, все вокруг затягивается желтой пеленой, в легких не хватает воздуха. Стогообразные холмы с плодородной почвой на склонах оголяются, золотятся выжженными солнцем травами и посевами. На ветру колышутся буйные степные растения. Медленно, неспешно бредут стада овец. Животные что-то ищут на земле. Но там ничего нет, кроме засохших стеблей травы.

После Кызылджахамама серпантин вьется по краю ущелий, пожирающих человеческие жизни и машины. Наш автомобиль едет вдоль расселины, а затем, словно в ворота крепости, ныряет в пролом, образовавшийся в скальной стене. Видно водохранилище, огражденное с одной стороны горой, с другой — бетонной плотиной. Запасы воды, необходимой для города, расположенного в 50 километрах отсюда, пополняются из горного потока, который в дождливые дни несет массу воды. Летом этот поток пересыхает, но водохранилище справляется со своей задачей даже в самые жаркие дни.

Деревенские постройки в этих местах отличаются от тех, что мы видели прежде. Дома здесь строятся из брусков высушенной на солнце глины. Хлевов нет. Лишь кое-где к жилью лепится крохотный коровник или сарайчик. Крыши чаще всего сложены из черепицы. Нища та видна во всем. Зелени нет. Серая, выжженная земля, серый налет на всем. Лишь кое-где, словно одинокий часовой, стоит тополь, скромное, непритязательное дерево. Селение в целом производит впечатление скопления беспорядочно разбросанных лачуг. Над глиняными мазаиками высится минарет рядом с мечетью, построенной, как и дома, из глины и такой же серой. Людей не видно. Они притаились в тени своих лачуг. Пепельно-серые, как пыль на дороге, между домами стоят осоловевшие ослики — единственное здесь транспортное средство. Около дороги сооружены навесы из ветвей лиственных; деревьев. Они дают хоть немного тени. Там прячутся; люди, лежат горками арбузы, дыни, тыквы. Тут же неподвижно сидит крестьянин в шерстяных брюках. Ждет, пока какой-нибудь проезжий купит его товар, привезенный им из далекой деревни. Там на берегу ручья или на орошаемом участке он вырастил свои плоды.

Анкару окружают печальные, однообразные пейзажи. Такова Центральная Анатолия. Ее поля молят о воде, ведь с мая по октябрь здесь почти не бывает дождей.

Немного о других районах. Еще труднее и беднее живут на юго-востоке Турции, в районе со смешанным турецко-курдским населением. Главный источник дохода здесь — скотоводство. Летом, когда колодцы и горные реки пересыхают, людям приходится покидать свои жилища и подниматься со стадами на горные пастбища. Нелегко живется и жителям юго-западных районов Восточной Анатолии.

Вдоль дороги Анкара — Измир преобладают дома, построенные из высушенной глины с добавлением соломы. Климат на большей части территории континентальный, с резкими перепадами температуры. Дневной зной сменяется пронизывающим ночным холодом. Зимой невозможно обогреть жилища. В те времена, когда в Турции выращивали мак, топливом служили стебли этого растения. В годы, когда мак был под запретом, правительство пыталось обеспечить население лигнитом, Но у жителей не было средств его покупать, да и не было соответствующих печей. В 1974 году правительство Б. Эджевита расторгло соглашение, запрещавшее туркам выращивать мак, и никакие угрозы со стороны США (речь даже шла о прекращении экономической и военной помощи — 145 миллионов долларов ежегодно) не возымели действия. Свое решение правительство мотивировало тем, что министерство сельского хозяйства Турции оказалось вынужденным импортировать мак (около 240 тонн) для нужд фармацевтической промышленности, а также и тем, что около 100 тысяч турецких крестьян лишилось основного источника дохода, в результате чего турецкая экономика понесла значительный ущерб. В ответ на это США обязались выплатить турецким крестьянам, выращивающим мак, компенсацию в размере 35 миллионов долларов. Американцы рекомендовали им засеять поля пшеницей. Однако этих денег не хватило ни на то, чтобы обеспечить крестьянам прожиточный минимум, ни на то, чтобы обучить их возделывать пшеницу и по-новому вести хозяйство. Недовольство среди крестьян росло, и Б. Эджевит во время предвыборной кампании обещал отменить соглашение, заключенное Демирелем и Никсоном. Что он и сделал.

Какие аргументы выдвигали американцы? Они утверждали, что 80% наркотиков на черный рынок США поступает из Турции. В точности этой цифры можно сомневаться, так как, по заявлениям турецкой печати, большая часть наркотиков ввозится в США из Ирана и других стран, какое-то их количество поступает также путем нелегального реэкспорта. Как бы то ни было, турецкие поля, в особенности Юго-Западной Анатолии, вновь запестрели цветами опиумного мака.

Природа щедро одарила своими богатствами страну Ататюрка. Примеров тому нет числа.

Около Денизли имеется знаменитый еще со времен римлян горячий источник Памуккале (древний Гиераполис), где римские сенаторы, византийская знать лечили ревматизм. Развалины стены — это все, что осталось от древних обширных бань и купален. Сейчас здесь построены мотели, бассейны, но медицинское обслуживание пока отсутствует. Прибывающие сюда из самых различных, порой весьма отдаленных стран туристы пользуются дарами природы по своему усмотрению. Когда-нибудь здесь будет курорт, которому врачи предсказывают большое будущее.

К югу от Анкары, в центральной части Анатолийского плато, расположено настоящее чудо природы — огромное соленое озеро Туз (1500 квадратных километров). Кристаллическая соль ровным слоем покрывает всю поверхность озера, лишь в центре серебрится вода. Содержание соли в ней настолько велико, что волну на оловянной поверхности озера может поднять только очень сильный ветер. Озеро окружено зеленым венком из низкорослых кустарниковых растений с крупными листьями. Ни одно животное, даже коза, не отщипнет ни одного листочка от этого горького растения. Возделываемые поля начинаются только на изрядном расстоянии от озера, да и там его соседство, очевидно, не благоприятствует нормальному произрастанию посевов. Солончаки встречаются в Турции часто, и проблема их освоения и рассоления принадлежит к числу весьма серьезных проблем.

Невшехир — Гёреме. В 100 километрах к востоку от озера Туз расположен город Невшехир, главный город вилайета того же названия. Это один из живописнейших уголков Турции. В окрестностях Невшехира раскинулись прекрасные виноградники и плодовые сады. Образованная вулканическими породами, здешняя почва очень плодородна. Цепь скал из мягкого, похожего на песчаник камня также вулканического происхождения. Природа придала этим скалам фантастически причудливые формы, а человек в глубоких пещерах находил для себя убежища, где спасался от врагов, диких зверей и капризов природы. В районе Гёреме, в скалах, выдолблен целый комплекс пещер. Здесь несколько веков назад члены христианских общин селились группами или жили в одиночку, как отшельники. В пещерах много церквей и часовен, их стены украшены фресками, многие из которых прекрасно сохранились, если не считать того, что лики святых чем-то исцарапаны. Постройки в скалах и живопись относятся к византийской эпохе.

Неподалеку от Невшехира сравнительно недавно был обнаружен уникальный археологический объект — подземный город. В большой скале вулканического происхождения около пятнадцати столетий назад было построено семиэтажное сооружение на 30 тысяч жителей. Там имелись колодцы, резервуары для вина и воды, амбары для хранения продовольствия, большого диаметра вентиляционные трубы, кладбище. Помещения в этом подземном лабиринте соединяются лестницами, коридорами, ходами и переходами. Снаружи вход замаскирован камнями, а изнутри закрыт одним огромным камнем, напоминающим колоссальной величины мельничный жернов. У входа в подземный город находится строение, в котором, как полагают ученые, содержались вьючные и тягловые животные, главным образом ослы. К сожалению, ни рисунков, ни каких-либо надписей в городе не обнаружено. Существует мнение, что с исчезновением внешней опасности община, построившая город, распалась и жители разбрелись по окрестностям. Какая-то их часть построила пещерные жилища в Гёреме. Впрочем, этот вопрос еще ждет своего исследователя.

Путешествуя по Анатолии, не перестаешь изумляться богатству ее исторического прошлого, обилию памятников старины, документов и произведений искусства, созданных в различные эпохи. Чуть ли не каждый тесаный камень может здесь о чем-то рассказать.

Материальная база турецкого сельского хозяйства. Сельскохозяйственную турецкую статистику не назовешь точной. Публикуются, да и то часто с большим опозданием, кое-какие отрывочные сведения. Большинство данных носит приблизительный, ориентировочный характер. И это понятно: нет традиций, нет соответствующего аппарата, землемерные работы ведутся нерегулярно. А страна большая, земельные площади огромны, владения раздроблены. Статистика промышленности поставлена несколько лучше, хотя и там специалисты находят массу недочетов. Например, заведомо искажены сведения, поступающие от небольших частных предприятий: это помогает уклоняться от уплаты налогов. Цифры, характеризующие сельское хозяйство, основаны на поверхностных, приблизительных оценках, исходящих от государственных чиновников. Данные анкетных опросов также отрывочны и неполны. Вот некоторые из них. В 1971 году общая земельная площадь страны составляла в Турции 78,1 миллиона гектаров, но в сельском хозяйстве использовалось 49,5 миллиона гектаров, или 63,4% всей земли, в том числе пахотные земли, сады и виноградники занимали 27,4 миллиона гектаров, луга и пастбища — 21,8 миллиона, леса и кустарники — 18,3 миллиона гектаров. Из приведенных цифр ясно, что турецкое сельское хозяйство обладает большими резервами, в том числе связанными с освоением новых земель.

Сушка и отбор семян

В 1972 году в Турции было засеяно пшеницей 9 миллионов гектаров, средний урожай с 1 гектара составил 1 13,9 центнера⁸. Всего в 1972 году было собрано 12085 тысяч тонн пшеницы. Эти цифры интересны еще и потому, что в Турции пшеница — это главный продукт питания. Рацион основной части жителей Анкары состоит из большого количества пшеничного хлеба, фруктов и воды. Урожай 1972 года был рекордным. В предыдущие годы сборы были значительно ниже. Не удовлетворялся даже спрос на внутреннем рынке. Два миллиона тонн пшеницы ввозилось ежегодно. Высокий урожай 1972 года объяснялся благоприятными атмосферными условиями: в тот год не было засухи. Кроме того, для посева было использовано лучшее, наиболее подходящее для турецкого климата и почв зерно, в том числе некоторое количество зерна пшеницы «безостая-1». Этот сорт был привезен в Турцию из южных республик Советского Союза. Стоит напомнить, что в 1967 году Турция получила партию пшеницы из Мексики. Опыты с этой пшеницей в районе Измира дали неплохие результаты. Было решено расширить посевные площади под ней, и с побережья Средиземного моря ее переселили на Анатолийское плоскогорье. В новых условиях мексиканская пшеница оказалась менее урожайной, чем традиционные турецкие сорта. В результате от нее пришлось отказаться, тогда как советский сорт успешно выдержал испытание.

Картофель, сахарная свекла, табак и хлопок. Картофель в Турции не слишком распространен: его сажают и едят немного. Турки предпочитают мучные изделия и хлеб и недооценивают питательные свойства картофеля. Он требует удобрений, а это удорожает его стоимость. На рынке картофель стоит вдвое дороже, чем апельсины. Если он продается мисками по одному килограмму, то апельсины — ящиками. Под картофель в 1972 году было отведено 160 тысяч гектаров, средний урожай составил 125 центнеров с 1 гектара.

Лучше обстоит дело с сахарной свеклой. Урожаи ее очень высоки. В 1972 году сахарной свеклой было засеяно 155 тысяч гектаров. Урожайность составила 394 центнера с 1 гектара.

Следует сказать несколько слов о культуре, снискавшей большую популярность за границей, — о «турецком табаке». Качества этого табака столь высоки, что «турецким» стали называть не только табак, вывезенный из Турции, но и лучшие сорта табака вообще. В 1972 году под него было отведено 353 тысячи гектаров, урожайность равнялась 5,1 центнера с 1 гектара.

Истинное богатство Турции — хлопковые плантации. Они протянулись вдоль побережья Эгейского моря, в долинах — огромных ущельях, перерезанных цепями бесплодных скалистых холмов. Длинноволокнистый ту. редкий хлопок высоко ценится на мировом рынке. Плантации хлопчатника в 1972 году занимали 760 тысяч гектаров. В том же году его урожайность составила в сред, нем 7,1 центнера, валовой сбор хлопка колебался в пределах 0,5 миллиона тонн. Продажа хлопка за границу приносит Турции немалый доход в валюте. Экспортируется также жмых из хлопкосемян.

Проблемы животноводства. Поскольку пророк запретил правоверным употреблять в пищу свинину, в Турции не разводят свиней. На рынке можно найти говядину, баранину и козлятину.

Поголовье крупного рогатого скота составляет 13,7 миллиона голов, на 100 гектаров земельных угодий в среднем приходится 24 животных, включая буйволов — сильных, выносливых, легко переносящих зной и недостаток воды. Буйволиное мясо по качеству уступает говяжьему, и молока эти животные дают меньше, зато оно более жирное. Масло из него обладает специфическим запахом. Большую часть поголовья составляет непородистый скот. Кормов, как правило, не хватает, пастбища запущены. Средний удой на одну корову — 600 литров молока в год. Цифра весьма показательная!

Среди домашних животных первое место по численности и экономическому значению принадлежит овцам, они составляют половину поголовья скота — 36,8 миллиона из 74 миллионов голов; овцеводство дает 45% всего дохода, поступающего от животноводства. Из всех сортов мяса наиболее популярна баранина, особым деликатесом считается мясо ягнят. Козы приносят больше убытка, чем дохода, хотя ангорские козы дают шерсть высокого качества — «ангору» (тифтик). Но в Турции численно преобладает не ангорская, а менее ценная, обычная коза, наносящая большой ущерб лесоводству. Аппетит этих животных, способных пожрать все, что растет на земле, — истинное бедствие. Гибнут посевы и молодые леса, небольшая козочка в состоянии съесть столько, сколько съедает корова. В итоге, как считают экономисты, овчинка выделки не стоит.

Птицеводству (в Турции разводят кур, гусей, уток и индюшек) уделяется мало внимания. Делаются лишь первые попытки создания птицеводческих ферм.

Соха и трактор. Механизация сельского хозяйства Турции только начинается. По официальным данным, в 1970 году в турецком сельском хозяйстве работало 105,9 тысячи тракторов — в среднем один трактор на 261,2 гектара пахотных земель, или на 466,3 гектара земельных угодий. При этом большинство тракторов используется как транспортное средство. Весь тракторный парк фактически находится в крупных государственных и частных хозяйствах, а также в торгово-земледельческих кооперативах. Крестьяне же, как в былые времена, пользуются самыми примитивными орудиями. Очень часто можно увидеть в поле вола, тянущего за собой соху. Волы заменяют молотилки и соломорезки. В наиболее глухих турецких деревнях хлеб жнут серпами, вяжут в снопы, сушат в суслонах, а затем разбрасывают по земле. После этого пускают волов, которые тянут за собой бревна. Погонщик, чаще всего женщина, понукает их, сидя верхом. Когда солома под копытами животных и бревнами превратится в сечку, ее провеивают на ветру.

Чтобы поднять уровень сельского хозяйства Турции, необходимы радикальные реформы и крупные капиталовложения. Полумеры ничего не могут изменить.

Анкета университета Хаджеттепе. В 1968 году кафедра социальных отношений университета Хаджеттепе в Анкаре провела обследование турецкой деревни, результаты которого представляют интерес и сегодня, поскольку ситуация меняется медленно.

Из общего числа (40 тысяч) деревень было обследовано 35638 с населением 20,6 миллиона человек (65,6% всего населения Турции). Мелкие хозяйства (меньше 5 гектаров) составляли 62,1% всех хозяйств, занимая 78,6% возделываемых земель. При этом 0,8% хозяйств владело 19,6% земель. Около 200 тысяч крестьянских семей не имело земли. Лишь очень небольшой процент безземельных крестьян занят на строительстве дорог или в государственных хозяйствах. Остальные нанимаются на сезонную работу в лесу или ждут случайного заработка.

Государственные хозяйства. Основатель Турецкой Республики Ататюрк пытался создать турецкую экономику, опираясь на два сектора — государственный и частный. Несмотря на помехи со стороны реакционных кругов, государственный сектор, посредством которого осуществляется плановое вмешательство государства и социально-экономическую жизнь, продолжает существовать. В банковском деле и в капитальном строительстве этатизм все еще играет решающую роль. Благодаря ему возможно планирование, можно, например, помещать средства в малодоходные, невыгодные, с точки зрения частных капиталовладельцев, предприятия.

Два сектора существуют и в сельском хозяйстве. Государственным земледельческим хозяйствам (чифтликам) по замыслу Ататюрка предстояло сыграть решающую роль в модернизации сельского хозяйства. Они должны были стать школой хозяйствования, базой дли внедрения новой техники и разработки новой агротехники, центрами, где бы выращивались новые сорта сельскохозяйственных культур, выводились лучшие породы скота. Одним словом, государственные хозяйства были» задуманы как передовые бастионы в борьбе за современное сельское хозяйство. Все эти проблемы стоят и сейчас, но решаются они медленно. Поглощенные своими собственными трудностями, государственные хозяйства не в силах справиться с просветительскими задачами, не могут воздействовать собственным примером на нищих турецких крестьян, у которых нет средств на» передовую агротехнику. Опытом государственных хозяйств могут воспользоваться только помещики. Число чифтликов, несмотря на то что их опыт дает положительные результаты, не растет. На всю Турцию имеется всего 23 таких хозяйства. Пресса о них не пишет ни одно правительство (а сколько их сменилось за последние годы!) не способствовало их развитию и расширению. В результате они занимают менее 1% земельных угодий страны. На одно хозяйство в среднем приходится 200 тысяч гектаров. Площадь огромная, но большую ее часть я составляют бесплодные холмы, иссушенные залежные земли, жалкие пастбища и леса. Чифтлики держатся за счет собственной перерабатывающей промышленности, основанной на своем сырье.

Наиболее успешно работает расположенный в окрестностях Анкары чифтлик имени Ататюрка, который снабжает город прекрасными продуктами (молоко, сметала, сыр, масло, птица, фрукты и овощи), саженцами плодовых, декоративных и лесных деревьев и кустарников. В хозяйстве имени Ататюрка ведется исследовательская и пропагандистская работа. Оно является базой находящегося неподалеку сельскохозяйственного института. Здесь проходят практику студенты сельскохозяйственных вузов Турции и других стран.

Государственные хозяйства имеют свой машинно-тракторный парк, необходимый для обработки земли. Механизация турецкого сельского хозяйства тормозится избытком рабочих рук. В животноводстве механизация вообще отсутствует. В целом хозяйство в государственных имениях ведется экстенсивно.

Государственные хозяйства приносят немалый доход, благодаря чему в них возможно внедрение новой техники и создание хороших социально-бытовых условий как для инженерно-технических кадров, так и для рабочих. Все работники чифтликов имеют благоустроенное жилье с современными удобствами, могут питаться в столовой. К их услугам медицинская помощь, школы. В Турции говорят, что получить работу в чифтлике — самая большая мечта крестьянина.

В целом положение турецкой деревни весьма плачевно. Турецкое правительство, защищая интересы крупных землевладельцев, не делало и не делает серьезных попыток для того, чтобы решить аграрный вопрос в стране. О реформах только говорят.

Еженедельник «Деврим». Данные