НОВОСТИ  АТЛАС  СТРАНЫ  ГОРОДА  ДЕМОГРАФИЯ  КНИГИ  ССЫЛКИ  КАРТА САЙТА  О НАС


предыдущая главасодержаниеследующая глава

35. Рассказы Мараваны

Маравана родился недалеко от Нимбувы, удивительной скалистой вершины, мимо которой я пролетал по пути в Милингимби. Маравана хорошо говорил по-английски. По непонятным мне причинам он не пользовался расположением своих соплеменников. Он любил прихвастнуть и чрезвычайно гордился умением рассказывать легенды своего народа - "истории Старых Людей", как он их называл.

Узнав, что я интересуюсь легендами и расплачиваюсь за них табаком, он подошел ко мне на второй день моего пребывания в Оэнпелли и заявил:

- Я знаю все истории Старых Людей. Мне их рассказал отец. Я расскажу их тебе.

- С удовольствием послушаю, - сказал я.

Маравана начал рассказывать мне легенду, да так складно, что я попросил его подождать и пошел за записной книжкой. Когда я вернулся, он начал снова. Он даже встал и начал изображать действующих лиц, меняя по ходу рассказа голос и выражение лица.

Я был в восторге. Когда Маравана кончил, я спросил, хочет ли он, чтобы я прочитал ему свою запись.

Он не понял, что я имею в виду. Должно быть, он не понимал, зачем существует письменность. Странные значки, которые я выводил на бумаге, ему ничего не говорили.

- Послушай, - сказал я. - Теперь я расскажу тебе эту же самую историю. Если я скажу что-нибудь не так, ты меня останови. Я хочу пересказать все в точности.

Читая свою запись, я подражал его голосу, повторял его жесты, делал те же смысловые ударения. На лице Ма-раваны выразилось удивление. Он сидел, не шевелясь, с раскрытым ртом. Когда я кончил, он продолжал глядеть на меня в полном изумлении.

Потом Маравана ушел, но вскоре возвратился с группой приятелей.

- Перескажи мою историю еще раз, а? - попросил он, указывая на друзей, словно объясняя, чем вызвана его просьба.

Теперь он улыбался и глядел на них с важным видом. Удивление, написанное на его лице, когда я читал в первый раз, сменилось выражением гордости. Когда я произносил фразы, в которых явно подражал его интонациям и манере говорить, Маравана поворачивался к своим спутникам, как бы предлагая им убедиться в том, что он сказал им правду.

То, что, воспроизводя его рассказ, я воспроизводил и его манеру рассказывать, Маравана считал своей личной заслугой. Он усматривал в этом доказательство некой присущей ему способности передавать свои таланты другим. Аборигены не сомневались, что Маравана передал мне свой талант. Каждый житель миссии хотел сам меня по" слушать.

Отныне Маравана всегда приводил с собой друзей. Я должен был перечитывать записи рассказов снова и снова.

Гордость Мараваны возрастала с каждым разом. Наконец, он почувствовал такую ответственность, что, приступая к очередному рассказу, нервничал, как актер, не уверенный, что справится с ролью.

Как только я брал в руки блокнот, Маравана начинал часто дышать от волнения. Однажды он выразил пожелание, чтобы я воздержался от записи, дав ему сначала отрепетировать свой рассказ:

- Не надо писать. Сегодня я просто так расскажу. А завтра пойдет совсем хорошо. Завтра ты и запишешь, ладно?

Так было несколько раз. В таких случаях я старался запомнить первый вариант рассказа Мараваны - на "репетиции" он говорил естественнее и убедительнее, чем во время "представления".

Рассказам Мараваны придавали выразительность главным образом жесты и интонация, так как известными ему английскими словами обойтись было трудно.

Записанные в мой блокнот рассказы эти теряли свой колорит; исчезал дух Старых Людей, витавший в Оэнпелли и слышавшийся мне в задумчивом звучании голоса Мараваны.

Некоторые из его рассказов были не лишены юмора, но сам он юмора не чувствовал. Для него это были серьезные рассказы о подлинных событиях, правдивые истории, оставленные потомству Старыми Людьми. Поэтому, когда он закончил рассказ про аиста и ворона - одну из первых рассказанных им легенд, мой смех озадачил его и, возможно, разочаровал.

- В те времена, когда Ворон и Аист были людьми, - начал Маравана, - всегда стояла холодная погода. Аист сказал Ворону: "Я наловил сетью много рыбы. Приходи ко мне, поедим с тобой рыбы".

"Ладно, приду", - ответил Ворон.

Ворон взял плетеную сумку и каменный топор и отправился к Аисту. Шел Ворон, шел и увидел пчелиное гнездо. Он сунул руку в дупло, вытащил соты и съел весь мед. Потом он пошел по дорожке к стойбищу Аиста. Тот жарил на костре рыбу. Аист позвал Ворона: "Иди сюда, к костру. Я приготовил тебе много рыбы".

Ворон сел у костра, взял крупную барабульку* и принялся за еду. Аист сказал: "Когда съешь рыбу, мы с тобой посидим, поговорим".

*(Барабулька обыкновенная (Mulleus barbatus) - небольшая рыба отряда окунеобразных.)

И вдруг Аист заметил в волосах у Ворона кусочек сота и пчелу. "Эге, - воскликнул он, - я вижу у тебя в волосах пчелу и кусочек сота". И еще он сказал: "Перестань есть мою рыбу, а то ты испортишь мне рыбную ловлю, и я больше ничего не поймаю. Заброшу я свою сеть в речку, и не попадется в нее ни одна рыбешка: она увидит пчелу и кусочек сота у тебя в волосах, испугается и уплывет".

Услышав это, Ворон встал и пересел на другое место, а Аист сидел и раздумывал о Вороне. "Почему ты ушел от костра?" - спросил он наконец.

А Ворон ответил: "Если я буду есть твою рыбу, она увидит у меня в волосах пчелу и кусочек сота, и тогда ты больше не поймаешь сетью ни одной рыбины".

Аист сказал: "Это ведь твоя страна. Иди и поешь еще рыбы".

А Ворон ответил: "Не могу я есть твою рыбу, а то я испорчу тебе всю рыбную ловлю. Ты забросишь сеть в речку, а рыба возьмет и уплывет. Ничего не поделаешь, Аист, не могу я теперь есть твою рыбу".

Аист все твердил: "Иди поешь еще рыбы", а Ворон отвечал: "Нет, не могу. А то закинешь ты завтра утром сеть в речку и ничего не поймаешь".

Он встал и сказал: "Прощай, Аист. Я ухожу домой, в те края, откуда пришел".

Аист сказал: "Ну, что ж... ступай".

И Ворон ушел по той же дорожке и подошел к горе, на склоне которой жил. Это здесь, рядом. Гора называется Аргулуп. Ворон жил там в пещере. Однажды он пошел к озеру за гусиными яйцами. За два дня он набрал большую груду яиц и послал Аисту приглашение: "Приходи ко мне есть гусиные яйца".

Когда Аист получил это приглашение, он сказал: "Ладно, схожу к Ворону, посмотрю, как он живет".

И он отправился в гости к Ворону. Солнце стояло примерно так, как сейчас.

"Здравствуй, друг, - приветствовал его Ворон. - Я приготовил тебе много гусиных яиц".

Ворон развел костер и испек яйца "Иди садись сюда, - сказал он Аисту, - и я дам тебе яиц."

Аист сел, взял яйцо и стал его есть.

А Ворон смотрел, как он ест, и вдруг заметил у него в волосах несколько зеленых муравьев. "Эге! - воскликнул Ворон. - У тебя в волосах зеленые муравьи. Если ты ел зеленых муравьев, ты испортишь гусиные яйца. Пропадут все гусиные яйца, потому что ты ел зеленых муравьев. Если человек ест гусиные яйца, он не должен никогда есть зеленых муравьев. Первый раз вижу человека, который ест гусиные яйца после зеленых муравьев. Вот что я тебе скажу, Аист".

"Ах так! - сказал Аист. - Тогда прощай". "Прощай. Больше не увидимся". "Прощай", - ответил Аист.

"Уж больше я не приглашу тебя в гости", - сказал Ворон.

"И я тоже", - сказал Аист.

Вот почему Аиста и Ворона не увидишь вместе...

Гора Нимбува, близ которой родился Маравана, была для него священной. Он рассказал мне историю, объясняющую, как возникла гора и почему ее вершина похожа на голову с наполовину перерубленной шеей. Это был один из тех рассказов, которые он репетировал. Он считал этот рассказ очень важным.

- Сначала Нимбува был радугой. Потом он спустился на землю и превратился в рыбу Баррамунду. Он полюбил одну женщину.

Однажды эта женщина стояла на берегу лагуны вместе со своими двумя детьми. Она увидела двух ястребов и услышала их разговор.

"Посмотри-ка, там рыба", - сказал один ястреб.

Женщина взяла длинную острогу, подошла к берегу и стала высматривать рыбу. Она занесла над рыбой остроту в том месте, где было мелко. Но Баррамунда юркнул в сторону, и женщина промахнулась. Она еще раз нацелилась острогой и опять промахнулась. А в это время вода в лагуне стала медленно подниматься, и рыба стала все расти расти.

Девочка увидела, что делается с рыбой, и закричала: "Мама, тебе ее не убить. Смотри, какое чудовище!"

Мать ответила: "Это просто большая рыба".

Вода все прибывала и прибывала, и рыба становилась все больше и больше. Женщина все била по рыбе острогой, да мимо, а вода все поднималась и рыба все росла.

Вдруг Баррамунда подплыл, поднял женщину на свой хребет и утащил в свои края. Там он превратился в горный утес, а женщина превратилась в каменную глыбу рядом с утесом.

Мальчик и девочка побежали домой к отцу и рассказали ему, что случилось с матерью.

Девочка сказала: "Отец, случилось страшное несчастье. Наша мама увидела рыбу, а это было чудовище, и оно утащило маму".

Отец взял каменный топор и пошел посмотреть, что случилось. Он увидел Нимбуву и сказал: "Я пойду и отрублю ему голову".

Он стал рубить утес, а утес был, как радуга. И вот топор отлетел, а мужчина превратился в камень и стоит рядом со своей каменной женой и Нимбувой.

Так они и стоят до сих пор.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




Инициация через самоистязание: Жуткий средневековый пережиток, практикуемый в XXI веке

Последние из тхару: загадочные татуировки у женщин вымирающего племени в Непале

Афганская традиция «бача пош»: пусть дочь будет сыном




© Злыгостев А. С., 2001-2017
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://geography.su/ 'Geography.su: Страны и народы мира'

Рейтинг@Mail.ru Ramblers Top100