Как "зашивают счастье"

Африке не повезло с историей: в большинстве стран ее начали писать относительно недавно, с приходом колонизаторов. Прошлое спряталось в легендах и мифах. Только в наши дни ученые стали собирать крупицы событий, которые происходили на континенте сотни и тысячи лет назад.

В мозаике этой еще столько таинственного, необъяснимого и противоречивого, что любой, кто попытается заглянуть за грань явного, неминуемо столкнется с огромным количеством загадок. Он с удивлением обнаружит, что африканец все еще частенько ходит к колдуну за советом, что традиционные верования, несмотря на все ухищрения христианства, по-прежнему существуют, а древние святыни - пещеры, скалы, деревья-великаны - так же, как и раньше, окружены мистическим поклонением.

Колдунья. Соплеменники не сомневаются в ее могуществе (коса)

Угандийский ученый М. Нсимби почти всю жизнь посвятил исследованию "странного" в жизни Африки. Как-то в разговоре со мной он упомянул угандийца, который живет недалеко от столицы и известен в округе как "укротитель диких зверей".

"А вы в это верите?" - спросил я. В ответ Нсимби рассказал об одном отшельнике, с которым он встретился лет тридцать назад в области Анколе (на западе Уганды). Тот обладал даром приручать львов. Жители приходили к нему, если вокруг деревни появлялись львы. Отшельник назначал плату - одну или несколько коров, и, когда он получал вознаграждение, львы немедленно исчезали. Но стоило промедлить с оплатой, как львы появлялись вновь.

До сих пор то в одной, то в другой африканской газете появляются заметки про оборотней, про тайные общества "людей-леопардов", "людей-львов", "людей-гиен". Истории порой выглядят настолько правдиво, что трудно им не поверить. Хотя в наше просвещенное время мы в лучшем случае встречаем такие рассказы недоверчивой усмешкой, многие африканцы продолжают верить в это и с удовольствием делятся собственным опытом.

Оборотни занимают большое место в африканском фольклоре. Как правило, они считаются проявлениями злой силы и приносят людям одни неприятности. Нсимби рассказал, что кое-где вера в оборотней еще настолько сильна, что о них предпочитают не говорить вслух. Например, на западе Уганды, в местечке Митома, сравнение с "человеком-львом" равносильно оскорблению. "Утверждают, что когда-то там существовало довольно крупное "общество" оборотней, - рассказывал Нсимби. - Днем это были обычные крестьяне, а по ночам они превращались в львов и нападали на односельчан. Их называли "мужваго". До сих пор легко может вспыхнуть крупная ссора, если кого-то назовут этим именем".

Иногда оборотни являлись даже священнослужителям. Я слышал историю миссионера из Нигерии, который однажды заметил необычное поведение одной гиены в деревне и решил проследить за нею. Он взял ружье и пошел по следу. Долго он гонялся за гиеной и наконец загнал ее в угол. И вдруг та обернулась человеком, который попросил остолбеневшего миссионера: "Только никому не говори, ладно?"

Я вспомнил о рассказах Нсимби, когда оказался в угандийском городе Масака и случайно услышал, что неподалеку есть пещера, где, по словам местных жителей, обитает настоящий дракон. Дракон - в наши дни! Я немедленно сел в машину и отправился на поиски. Долго искать не пришлось: пещеру Накавоза знали многие, и вскоре с проводником мы ехали сквозь заросли колючего кустарника. Местами дорога превращалась в едва заметную тропу. Минут через сорок добрались до стены переплетенных деревьев и остановились.

"Дальше нельзя, - сказал проводник. - Нужно спросить разрешения у хранителя". Он исчез в кустах, но вскоре вернулся, ведя за собой высокого старика в старой и рваной рубахе до пят.

"Это Томас Каггва, - представил проводник и прибавил с улыбкой: - Местный святой... Чудной старик, но знает вашего дракона. Он отведет к пещере, только будьте осторожны: дракон иногда выползает днем". Проводник обратился к старцу, тот с достоинством кивнул и что-то неторопливо ответил.

Хранитель озерного дракона Томас Каггва

Каггва двинулся по тропе, ловко срубая колючие ветки длинным ножом - пангой. Чем дальше мы шли в глубь леса, тем становилось тише и темнее. Вот уже не слышно обезьяньих криков и птичьих голосов. Тропа вывела наверх, и я остановился пораженный: откуда ни возьмись, выросла скала, в которой зияла темнотой пещера размером с тоннель метро. Старец сделал знак: осторожней! Он внимательно осмотрелся, поднялся по пологому склону к отверстию, и вдруг раздались хлопанье крыльев и свист... Я невольно отпрянул, ожидая увидеть огнедышащее чудовище, но это оказались всего-навсего летучие мыши. Потревоженные, они сотнями стали вылетать из пещеры.

Эта пещера хранит память о наших предках

Лучи закатного солнца едва проникали сквозь густую листву и придавали пещере особенно таинственный вид. Старик снова заговорил.

"Дракон живет здесь, - перевел проводник. - Каггва знаком с ним давно и считает себя его другом и стражем". Оказалось, что дракон был известен еще деду и отцу Томаса Каггвы. Старик рассказал, что иногда заходит в пещеру, зовет своего друга и тот выползает. По его словам, пещера тянется на несколько километров и соединяется с озером, где дракон любит плавать и лакомиться рыбой.

"А какой он из себя, этот дракон?" - поинтересовались мы. Каггва помолчал, как бы сомневаясь, стоит ли разглашать такие важные сведения, не попадет ли ему от дракона за это, но потом все-таки решился. "Он огромен и страшен. Тело его толщиной со старое дерево и все покрыто крепкой чешуей. А длину его никто не знает".

Я позволил было усомниться в этом, на что Каггва разрешил мне проверить истинность его слов, предложив себя в проводники. Стараясь не обращать внимания на едва сдерживаемый смех нашего провожатого, я попросил поблагодарить Каггву и, сославшись на занятость, отказался от этого щедрого жеста.

В ходе разговора выяснилось, что "хранитель дракона" нигде не работает, но ни в чем не нуждается, так как местные жители считают его почти за святого и снабжают едой и одеждой. Этот удивительный человек выглядел и говорил так убедительно, что, находясь с ним в зарослях около зияющего темнотой и холодом громадного отверстия пещеры, можно было поверить в его необычайные способности "понимать" таинственного подземного жителя.

На обратном пути я расспрашивал о драконе местных жителей. Те подтвердили, что в пещере живет огромная змея, судя по всему питон, и что Томас Каггва - единственный человек, который может с ним общаться.

Я поговорил об этом случае с Нсимби. Тот улыбнулся: "Вот видите. Трудно сразу найти объяснение этому факту, как, впрочем, и многим подобным случаям. В давние времена, когда люди искали спасения от войн и эпидемий в пещерах, они, бывало, находили там различных животных: леопардов и змей. По каким-то причинам те не трогали людей и постепенно привыкали к человеческому голосу. Такие пещеры и звери в них объявлялись священными. Племя выделяло хранителя пещеры, который подкармливал животных, приручал их. Эта должность передавалась по наследству..."

Упорная, неисчезающая вера в традиции заставила "африканизироваться" даже христианство, которое приняло немало местных элементов. По словам Лванга-Луньиго, профессора угандийского университета Макерере, принадлежность к христианству или исламу в африканских странах зачастую формальна: в случае серьезных жизненных трудностей человек прежде всего обращается к традиционным верованиям. Лванга-Луньиго объясняет этот феномен возросшим самосознанием, повышением роли национальной культуры, стремлением к полной независимости от наследия колониализма, к которому относится и религия.

Кстати, упомянутый выше хранитель дракона - католик. Он изредка ходит в церковь, но большую часть времени проводит со своим пещерным другом. Накавоза же и другие пещеры поблизости до сих пор являются местом древних языческих обрядов, которые совершают и католики, и протестанты, и мусульмане. В Африке таких мест множество. В Уганде, например, почти в каждой деревне можно найти не одну святыню, происхождение которой теряется в многочисленных, порой противоречивых легендах и преданиях. Больше всего святынь связано с именем Кинту - прародителя народа баганда. Именно в его времена, как верят баганда, на их земле появились тучные стада и разнообразные злаки. Кинту и его мифические родственники оставили многочисленные следы своих "деяний". То тут, то там можно встретить то священную скалу, в которую, по преданию, превратился народный герой, то священный лес, в котором живут духи забытых предков.

Стены этого дома охраняют место, где, как уверяет легенда, жил прародитель баганда - Кинту

В деревне Ботамбала местные жители покажут вам скалу, вершина которой слегка наклонена. Издали она похожа на печально склоненную фигуру великана. Вам расскажут, что на самом деле это не скала, а окаменевшая Ньяквекве - самая любимая дочь Кинту. За добрый и веселый нрав ее любили все - и люди и животные. Когда скончался отец, горе Ньяквекве было так велико, она так страдала и плакала, что однажды превратилась в камень. Старики уверяют, что с тех пор скала "плакала" каждый раз, когда умирал кабака. Кстати, вам обязательно скажут, что с 1967 года, когда в Уганде была ликвидирована монархия, скала остается сухой. Но до сих пор сюда приходят те, кто верит в волшебные свойства камня, и складывают свои скромные дары в плетеный поднос, который всегда лежит у основания скалы.

И здесь, как и у всякой святыни, был свой хранитель. Им оказался молодой мусульманин Мохамед. Я спросил его, как ему удается поклоняться одновременно и аллаху, и духу скалы. "Мечеть - это по праздникам, - отвечал он. - А у скалы - моя жизнь..."

В середине 60-х годов угандийский университет Макерере провел специальное обследование в средних школах, чтобы определить, в какой степени дети осведомлены о старых верованиях. Результаты оказались неожиданными: подавляющее большинство школьников и их родителей являлись постоянными клиентами знахарей и колдунов и в то же время считались примерными прихожанами.

С какими же вопросами обращались они к знахарю? Родители спрашивали, как устроить ребенка в лучшую школу. Дети - как получить хорошую оценку на экзамене или отвести дурной глаз соперника. Девочек особенно волновали вопросы любви - они просили привораживающие средства.

Знахари никогда не отказывают в совете и после ритуальной церемонии вручают клиенту подходящий талисман. Одни талисманы носят в кармане, другие вешают на шею или надевают на палец. Бывает, что родители не уверены, что конкретно нужно их ребенку, и просят знахаря просто "зашить счастье" в его тело. В этом случае колдун делает два надреза в нижней части указательного пальца на правой руке ребенка и втирает туда "счастье" - только ему известную смесь трав или корешков.

Африканцы тщательно скрывают свои контакты с колдунами и знахарями. Делают они это по трем причинам. Во-первых, традиция обязывает тайно искать совета у колдуна, особенно если дело касается дурного глаза или враждебных действий злых духов, насланных врагом. Во-вторых, принадлежность к христианской религии заставляет африканца засекречивать свои контакты с колдуном. В-третьих, в Африке столько раз устраивались гонения на знахарей и колдунов, что те сами предпочитают держаться в тени.

...Феликс, охотник за ведьмами, указал пальцем на шестидесятилетнюю Мабел Мандеву, обвинив ее в колдовстве. Судьба ничего не понимающей старухи была решена. Ее муж, Соломон, в сопровождении родственников и друзей вытащил Мабел из хижины, несмотря на крики и сопротивление, и под наблюдением бдительного Феликса закопал ее живьем в землю. Жестокий супруг получил шестнадцать лет тюрьмы по обвинению в ритуальном убийстве. Этот случай произошел совсем недавно - в 1981 году в Зимбабве.

Такие сообщения довольно часто приходят из Африки и в наши дни. В их числе не только случаи с "внушением" смерти на расстоянии или удачно раскрытым преступлением с помощью внутренностей курицы, но и леденящие душу человеческие жертвоприношения, и страшные ритуалы, совершаемые колдунами, и кровавые "охоты за ведьмами".

В 1982 году полиция в Сьерра-Леоне сбилась с ног в поисках убийц семерых женщин. У всех жертв были вырезаны различные части тела, которые используются местными колдунами для приготовления "джуджу" - магических средств. Газеты писали, что все убийства были совершены сразу же после начала избирательной кампании по выборам в парламент. Не было сомнений, подчеркивали журналисты, что некоторые кандидаты в депутаты решили прибегнуть к испытанному веками колдовству, чтобы победить на выборах. Вспоминали, что незадолго до этого случая в Сьерра-Леоне был приговорен к смертной казни бывший министр информации и радиовещания А. Казали, который участвовал в ритуальном убийстве беременной женщины.

В южноафриканском бантустане Лебова, на севере ЮАР, в начале 1984 года сожгли заживо около десяти "ведьм". Столь бурную активность колдунов вызвали небывалой силы грозы, пронесшиеся над этим районом в январе. Молнии убили несколько человек, что немедленно приписали действиям "дьявольских сил".

В деревне Болатлхакгомо, в 300 километрах от Йоханнесбурга, Яан Лодваба, вождь племени педи, созвал пятнадцать колдунов, и те с помощью "волшебных" рогов, камешков и ракушек быстро определили, что виновником молний был семидесятилетний Джошуа Морвамотсе. Его немедленно вытащили на деревенскую площадь, избили, а затем облили керосином и сожгли.

Вера в злых духов и ведьм еще настолько сильна среди педи, что каждый, кого коснется палец колдуна, просто не может не признаться в преступлении, тем более что в соответствии с местными верованиями человек может и не знать, что в него вселилась злая сила. Но в любом случае он должен погибнуть. Бежать бесполезно: приговоренный к смерти должен умереть. Лишь в редких случаях жертве удается остаться в живых. В той же деревне Болатлхакгомо Макгади Кекана, мать пятерых детей, была "опознана" как ведьма. "Я и не пыталась бежать, - сказала она позже. - Тогда сожгли бы моих детей. Я решила умереть ради их жизни. Но я попросила, чтобы моя виновность была подтверждена и другими колдунами. Это спасло жизнь. Другие колдуны убедили тех, кто осудил меня, что я не ведьма". Но ее родственнице, Марии Кекана, не повезло. Через день после смерти Джошуа Морвамотсе в деревне убило молнией еще одного человека, и Марию так же привязали к столбу и сожгли.

В Африке есть места, которые признаются наиболее "колдовскими". Их и сегодня великое множество. Практически в каждой африканской стране вы можете найти племя, пользующееся репутацией "настоящих колдунов".

"Я не верю в колдовство, - говорил мне директор Национального музея Уганды Нката. - Однажды ко мне пришли несколько колдунов. Один пожаловался, что самый сильный его амулет отобрали работники музея, и угрожал мне небесными карами. У нас многие верят, что незаконное владение амулетом может навлечь беду. Как видите, я жив и здоров, со мной ничего не случилось. Однажды мы нашли в лесу священное место, где в землю был воткнут деревянный топор. Местные жители уверяли, что никому из смертных не дано вытащить этот топор, так как его немедленно покарают боги. Я вытащил этот топор, который вы можете увидеть у нас в музее".

Но колдовство в Африке продолжает жить. Более того, в определенные моменты оно как бы получает дополнительный импульс, с новой силой просыпаясь в умах даже образованных африканцев. Во времена правления диктатора Иди Амина в Уганде колдунов расплодилось великое множество. У самого президента, человека неграмотного, суеверного, свято верившего в свою исключительность, имелось несколько личных колдунов, выходцев из его родного племени каква, живущего на границе Уганды и Судана. Надо сказать, что каква и соседние с ним племена издавна имели сильную "колдовскую" репутацию. Под стать Амину было и его окружение, также набранное в основном из нилотских племен. Редкий высокопоставленный чиновник или офицер армии осмеливался пойти на прием к президенту, не посоветовавшись предварительно с провидцем.

Некоторые приобретали за огромные деньги амулеты или снадобья, которые якобы имели силу защитить от гнева владыки или же потушить этот гнев. Амулеты, кстати, помогали довольно редко; в Уганде времен Амина достаточно было самого незначительного поступка, чтобы расстаться с жизнью.

К колдунам шли, когда надо было помочь родственнику, попавшему в тюрьму или исчезнувшему бесследно. Действительно, другого выхода не было: в обстановке беззакония, царившего в те годы в Уганде, колдун был единственным, кто мог оказать хоть какую-то помощь.

Танзанийские ваньякуса верят, что колдовство заключено в желудках определенных людей и имеет форму питона. Этот "питон" передается по наследству- как от матери, так и от отца. Ребенок может "заразиться" колдовством от другого, родители которого имеют "питона в желудке".

Ваньякуса различают агрессивное и оборонительное колдовство. Первое приносит людям только зло, второе помогает избавиться от злых чар. Как верят африканцы, колдуны действуют обычно по ночам, выбираясь из своей земной оболочки и летая по округе в одиночестве или в компании. Наметив жертву, они влетают к ней в сон и начинают душить или "есть ее изнутри". Человек этот даже может проснуться и почувствовать присутствие колдовской силы, но поделать ничего не может. Если так будет в течение нескольких ночей, человек заболеет или умрет, если, конечно, не обратится за помощью к "доброму" колдуну. Тот может подействовать на злых духов двумя способами: либо прогнать их ночью, либо сообщить в деревне их человеческие имена. Подозреваемому давали выпить специальное зелье; условие было такое: если испытуемого рвало, значит, он был невиновен. Если зелье не вызывало рвоты, то сомнений не оставалось. С установленными колдунами разговор был коротким: либо смерть, либо изгнание из деревни. Все имущество и скот колдуна передавались вождю и жертвам его колдовства.

Огромной властью пользовались колдуны ибо. Под их присмотром совершались жертвоприношения в священных местах обитания духов. В зависимости от размера подношения объявлялся приговор. Вера в потустороннюю силу была незыблема, и колдуны всеми способами старались ее поддерживать. По приказу духов они насылали смерть на преступников и тех, кто осмеливался ослушаться воли богов. До сих пор можно слышать о загадочных смертях совершенно здоровых людей, на которых пала колдовская кара.

Как объяснить подобные явления с точки зрения современной науки? Надо признать, что пока еще механизм действия чар африканских колдунов не разгадан. Кто утверждает, что смерть наступает в результате самовнушения, кто говорит, что дело не обходится без неизвестных науке ядов, которые колдуны применяют с виртуозностью профессионального фокусника.

...Можно смотреть на скалу и увидеть в ней простое нагромождение камней, а можно - и прекрасную девушку, обратившуюся в камень. Для одного пещера покажется сырым и тоскливым местом. Воображение другого наполнит ее таинственными существами, которые жили в доисторические времена и случайно сохранились только здесь. Африканец смотрит на свою землю глазами поэта. Его жизнь наполнена чудесными и тайными явлениями, объяснения которым он ищет в сказках и легендах.

Почти во всех африканских религиях есть высшее существо, которое управляет делами на земле через своих посланцев и духов. Духи умерших считаются покровителями живых и хранителями традиций. К ним обращаются за поддержкой в критические моменты жизни. Божьи слуги бывают разные: и добрые, и злые, и великаны, и карлики. Мифы Африки богаты историями о богах и полубогах, которые спускались к людям, приносили с собой знания, учили смертных полезным ремеслам, а потом неожиданно исчезали, оставляя после себя лишь воспоминания или в лучшем случае несколько странных предметов, которыми завладевали колдуны для своих обрядов. Некоторые "небожители" устраивали жестокие войны с врагами, могущественными, как и они сами. И люди в страхе прятались по глубоким пещерам, в густых лесах. А когда звуки битвы утихали, они выходили из укрытий, хоронили погибших и удивлялись размерам разрушений.

"Пришельцы" появлялись и исчезали, а память о них сохранялась в легендах и мифах. Позднее старики расскажут детям, как огнедышащие драконы слетали с неба и пытались поразить огнем странных людей, которых этот огонь не брал. Или поведают о крылатой птице-молнии, которая садилась на землю, испуская огонь из-под поднятых крыльев.

До сих пор среди угандийцев живут истории о загадочном племени светлокожих бачвези, которые удивляли местных жителей своими знаниями и способностями. "Это были прекрасные люди, - рассказывал миссионерам в начале 20-х годов старик африканец. - Они делали вещи, которые не мог сделать ни один человек. Они с легкостью пролетали над озерами, забирались на отвесные скалы. Они лечили все болезни. Они сообщали вести о событиях, которые происходили очень далеко".

Бачвези оставили после себя постройки, развалины которых сохранились до сего дня. После их внезапного исчезновения археологи обнаружили странные предметы, которые по времени относились к описываемой эпохе, но по внешнему виду совершенно не соответствовали тому, что изготавливали племена, населяющие Уганду.

В жизни угандийских баганда, как и других африканских народов, огромную роль играли духи усопших. Баганда верили, что дух человека обитает в его нижней челюсти. Если отделить ее от черепа, то дух последует за нею хоть на край света и там останется навечно при условии, если ему будет оказываться постоянное и соответствующее традиции уважение. Британские миссионеры, прибывшие в Буганду в середине прошлого века, слышали о "фамильных" захоронениях, где челюсти находились около тысячи лет. Такие останки считаются самым дорогим в семье. Царские челюсти украшались разноцветными бусами и раковинами каури и береглись наравне с другими святынями.

Духи мертвых, как верят африканцы, обладают такими же качествами, что и живые люди. Если относиться к ним с теплотой, то и они будут отвечать добром. Если пренебрегать ими - жди беды. У каждого духа есть свои капризы; есть духи с хорошим характером, а есть и настоящие зануды.

Духи могли селиться в различных предметах, и поэтому следовало остерегаться даже соприкосновения с подобными вещами: во-первых, кто знает, на какого духа попадешь, а во-вторых, божественный предмет - как и само божество - являлся одновременно источником добра и опасности.

У каждого божества было по одному медиуму - земному служителю. Им могли стать как мужчина, так и женщина - бог сам выбирал, в кого ему вселиться.

Когда медиум готовился к откровению, он выкуривал священную трубку с девятью отверстиями и выпивал кружку хорошего пива, потом садился у священного огня и пристально смотрел на языки пламени, пока не впадал в транс. Тут же находился и толкователь его видений, который "переводил" на человеческий язык нечленораздельные звуки, издававшиеся божеством, вселившимся в тело медиума.

И у духов усопших королей были свои медиумы. Чтобы им стать, требовался более сложный ритуал. Когда умирал кабака, его дух вселялся в тело одного из самых набожных подданных. Того сразу же уводили в священный храм, где хоронили нижнюю челюсть кабаки, и предлагали поочередно выпить пива и молока из королевского черепа. Проделав это, избранный вступал в должность. Когда дух желал пообщаться с живыми, медиум сразу извещал служителей храма, и те собирали народ. Из храма доставали разукрашенную нижнюю челюсть и ставили на видное место, тем самым оказывая должную почесть духу покойного. Медиум выкуривал две волшебные трубки, набитые обязательно местным табаком, и вскоре начинал вещать голосом, похожим на голос бывшего короля, повторяя его характерные жесты и соблюдая привычную слуху народа интонацию. Иногда к духу покойного приходил новый кабака - спросить совета в государственных делах.

Африканцы считают, что духи в общем-то присутствуют везде и в любой момент могут причинить вред душе, если человек нарушит какую-либо традиционную заповедь.

Вера в то, что духи умерших остаются на земле и их влияние на живых постоянно, образно передана сенегальским поэтом Бираго Диопом:

 Умершие никогда не уходят бесследно: 
 Они - в овале женской груди, 
 И в плаче ребенка, и в искрах костра. 
 Умершие не уходят под землю: 
 Они - в тлеющем огне, 
 И в шелесте травы, и в гуле скал, 
 Они в лесу и в доме. 
 Мертвые - не мертвы. 

Смерть просто переход в другое состояние, а не конец, исчезновение. Основа человеческого общества, его морали триедина. Она, как верят африканцы, состоит из духов живых, мертвых и неродившихся.

Оба мира связаны посредством ритуала, танца, масок и песен, которые служат для передачи воли духов предков, строго следящих за поступками живых.

Неотъемлемой частью души - иногда самой душой - считалось отражение в воде, зеркале, даже изображение на картине. Посему простое смотрение в воду может оказаться очень опасным. Зулусы, например, верили, что отражение в воде может утянуть на дно. А их соседи - басуто наделяли подобными вредными качествами крокодилов. При этом необязательно смотреться в воду - остаточно перейти реку, чтобы крокодил "украл отражение".

Именно по этой причине в традиционном искусстве баганда трудно найти изображения людей. И поэтому же многие африканцы до сих пор не разрешают себя фотографировать. Они верят, что, поскольку на картине или фотографии останется часть их души, это изображение, попади оно в руки недруга или просто злого человека, может быть использовано во вред и даже навлечь смерть на изображенного.

В 1975 году со мной случилась курьезная история. Я возвращался из Найроби в Кампалу и по дороге остановился у показавшихся мне живописными развалин. Выйдя из машины, направился к каменным руинам, где увидел старуху, сидевшую в тени. Неподалеку играли детишки. Женщина помоложе что-то толкла в большой ступе. Вид у всех был довольно приветливый, детишки бросили играть и подошли ближе, их глаза сверкали любопытством. Я навел фотоаппарат, щелкнул и уже было собрался сделать второй снимок, как вдруг старуха вскочила, замахала руками и закричала на суахили: "Уходи, уходи, нельзя фотографировать, не хотим!" Я на секунду смешался, потом все же вновь нажал на спуск неуловимым, как мне показалось, движением. Но старуха заметила. Черты ее лица мгновенно исказились сильным гневом. Она протянула ко мне руку и каким-то завывающим шепотом произнесла: "Пожалеешь, твоя машина не доедет, а картинки пропадут".

Увидев такую реакцию, я счел необходимым ретироваться. Я не смеялся над этой странной, может быть даже сумасшедшей, старухой. Сел в машину, бросил прощальный взгляд на негостеприимные руины: детишки стояли в прежних позах, старуха отвернулась, сев на камни, женщина помоложе как будто вообще ничего не слышала и продолжала заниматься своим делом - завел мотор и поехал дальше.

Мне предстояло проехать около 500 километров и успеть до утра, так как именно утром прилетала из Москвы моя семья. Шоссе из Найроби в Кампалу отличное, встречных машин мало, "ситроен" был в прекрасном состоянии. Вскоре я уже забыл о неприятной встрече и начал обдумывать очередную корреспонденцию в журнал "Новое время".

Примерно через час мотор зачихал, машина несколько раз дернулась и встала.

Надо сказать, что, как и большинство автолюбителей, я слабо разбираюсь в моторе. Подергав известные мне проводки, вытащив зачем-то свечи и снова поставив их на место, понял, что в одиночку не справлюсь, и стал "голосовать". Машин было очень мало, да и те проносились мимо, спеша по своим делам. Наконец часа через три возле меня затормозил видавший виды серый "мерседес". Его владелец, пожилой европеец, поковырялся в двигателе, ничего не добился и предложил отбуксировать меня до ближайшей ремонтной станции. К счастью, станция еще не закрылась, и хозяин был на месте.

Не буду описывать борьбу всех механиков во главе с хозяином с моей машиной. Она упорно не хотела заводиться. В конце концов, хозяин развел руками. "Ничего не пойму. Все в отдельности работает, а машина не едет. Наверное ее заколдовали", - пошутил он.

Мне же было не до шуток. Наступала ночь, а до дому около четырехсот километров... Но тут один из механиков залез в машину, повернул ключ, и - о, чудо! - мотор затарахтел, сначала нехотя, потом набрал обороты.

"Не знаем, насколько вам этого хватит, но потихоньку, может быть, и доедете", - сказали мне на прощанье.

Действительно, ехать я смог, но больше 40 километров в час "ситроен" делать отказывался. Мотор разогревался так, что у каждой бензоколонки я набирал воды и выливал на злобно шипевший двигатель. Могу добав